February 9th, 2020

promo ochkarik_48 november 20, 2017 17:18 2
Buy for 10 tokens
Верните перепост! Некоторое время назад администрация Живого Журнала без объявления войны без предупреждения уничтожила функцию "перепост". Теперь при нажатии на кнопку "поделиться", которая раньше служила для этой функции, происходит то же, что и при нажатии на кнопку "репост". Для тех, кто не…
Для Вас

Ликвидацию остатков антигосударственного заговора в Белом доме заговорщики называют... "местью"

Подполковника Виндмана вывели из Белого дома



Александр Виндман ранее дал показания на слушаниях по импичменту президента Трампа


Александр Виндман, подполковник Армии США и сотрудник Совета национальной безопасности США, давший показания на слушаниях по импичменту президента Дональда Трампа, был выведен с территории Белого дома. Об этом сообщил его адвокат.

Collapse )



Расплата: Трамп увольняет чиновников, которые свидетельствовали за импичмент



Вашингтон (AP) — требуя быстрого наказания против тех, кто перешел ему дорогу, осмелевший президент Дональд Трамп отстранил двух правительственных чиновников, которые дали против него вредные показания во время слушаний по его импичменту.
Президент совершил акт возмездия всего через два дня после его оправдания Сенатом.


Сначала в пятницу пришли новости, что Трамп отстранил подполковника Александра Виндмана, награжденного солдата и помощника по национальной безопасности, игравшего центральную роль в деле демократов об импичменте. Адвокат Виндмана заявил, что его клиент был выведен в пятницу из комплекса Белого дома, добавив, что того уволили в отместку за "сказанную правду”.


Collapse )

О первых трещинах СССР глазами очевидца

О первых трещинах СССР глазами очевидца




Беспорядки в Тбилиси были одним из первых силовых ударов по целостности СССР. Волей стечения обстоятельств я, Андрей Мучкин,  стал участником этих событий, попав будучи слушателем 2 курса Горьковской школы МВД СССР (ныне Нижегородская академия МВД) в 1989 году на ночной проспект Руставели в Тбилиси. Хочу в этой статье — воспоминаниях изложить все без прикрас. Только факты и свои ощущения и выводы. Не буду скрывать здесь и строчки, которые не красят меня, к примеру, как резиновой дубинкой «рихтанул» крыло грузинской «Волги», но это было. Из песни слова не выкинуть …



Тбилиси-1989, фото из архива автора.

Конец 80-х годов прошлого столетия был богат на «горячие точки». Пылали Нагорный Карабах, Абхазия, Тбилиси. В Узбекистане изгоняли турок-месхетинцев из Ферганы…

Горький. Начало апреля 1989 года. Официально нам сказали, что летим в Абхазию. Вернее, даже не сказали, а всячески намекнули. Тогда было не принято говорить сотрудникам, куда их везут, поэтому знали только из слухов. У нас уже был к тому времени опыт «наведения конституционного порядка» в Закавказье, в событиях, связанных с Нагорным Карабахом. Мы — второкурсники — более двух месяцев проторчали в Кировабаде, третьекурсники — в Кировакане. Так что, уже привычно выслушав напутственные речи руководства и звуки оркестра, мы попрыгали в поданные автобусы и укатили в аэропорт. Куда нас повезут? В гражданский аэропорт или военный — нам также не говорили. Предпочтительно было в гражданский, так как лететь в комфортабельной «ТУшке» гораздо приятнее, нежели чувствовать себя «котом в мешке» в безмерном брюхе ИЛа-76. Этот аппарат полностью отвечает загадке — «Без окон без дверей полна горница людей». Колонна автобусов к нашей радости свернула в сторону гражданского аэропорта. Мы заулыбались. В Сухуми полетим с комфортом. У каждого на дне чемодана наивно лежали плавки…

Прибыв в гражданский аэропорт, мы несколько удивились, когда увидели, что среди ТУшек, как среди мелких рыбешек, высокими хвостами, как акульими плавниками, выделялись несколько ИЛ-76. Торопятся: тяжелые аппараты усадили на гражданскую взлётку. Она их только пустых выдерживала при посадке — пояснил кто-то знающий. То есть ИЛ-76 мог только пустой сесть на полосу этого гражданского аэропорта. Груженый он ее мог «вспахать». Автобусы подогнали прямо к самолетам. Церемонии с проверками были бы явно лишние.

Погрузка, ожидание. «Аэропорт прибытия — военный Тбилиси», — раздается в динамиках. Мы переглядываемся. Видно, оттуда другим транспортом до Сухуми. Взлет — посадка и в ноздри бьет запах земли и растительности. Очень дурманит, когда вылетаешь из города, где только вскрылись реки ото льда, а прилетаешь в лето.

Из самолетов нас ночью перевозят в какой то железнодорожный тупик, где уже стоит «под парами» эшелон, сформированный из плацкартных вагонов. В вагонах проводники — грузины. Падаем на сиденья и мгновенно засыпаем, рассчитывая проснуться уже в Абхазии.

Утром, проснувшись, с интересом наблюдаем пейзаж за окном, пытаясь в линии горизонта увидеть море. Стоянка длительная какая-то. Полчаса стоим, 40 минут … Спрашиваем у проводника: «Где мы?» «Тбилиси», — слышим неожиданный ответ. После очередного часа ожидания, осознавая что что-то не то, начинаем допытываться у проводника о том, как дела в их столице. «Студенты бастуют на площади», — сообщает проводник. Приехали. Конечная… А ведь по телеку ни слуху, ни духу…

Время к обеду. Сделали вылазку в ближайший гастроном. Обилие колбасы, сыра и всего прочего поражает. В Москве такого нет, в регионах России подавно. Живут сытно. От продавца, нехотя отпускающего нам товар, узнаем, что мы «на хрен тут не сдались»… Кавказское гостеприимство…

После обеда возникла полная ясность. Нас собрали и объявили, что существует необходимость усилить ряды грузинской милиции нарядами патрульно-постовой службы.

Снова автобусы. Наблюдаем странность со стороны водителей. Посовещавшись друг с другом на родном языке, они начали скручивать автомобильные номера, а двое — вообще бросили свои машины и ушли. Странно. Номера ведь продублированы — нанесены на заднюю часть автобуса краской… Мда, нас тут точно не ждали, и толпа студентов, о которой мы знали уже от проводника, похоже была очень большой толпой.

Выскочили на какую-то дорогу, которая повела в горы. В ходе движения то один, то другой автобус останавливались и водители, бросив нас, уходили буквально в горы. На замену им находились добровольцы из наших рядов, севшие за руль «Икарусов». К вечеру добрались до пионерлагеря минздрава Грузии, где нас и разместили. Помню, там было все красиво и роскошно. Жаль пожить там не пришлось. Проболтав до полуночи с соседями по комнате, уснули. Нас ждал следующий день — суббота 8 апреля 1989 года. Нам обещали, что в этот день мы отоспимся и он будет выходным, выделенным для обустройства…

2 часа ночи. Подъем!!! Тревога!!!

«Какой нехороший человек устраивает тревоги в такие дни, — раздался чей-то голос. — Может, ну ее? Поспим? Потом потренируемся?» Однако саботаж не удался. Через 5 минут мы уже бежали под горку к складу оружия и спецсредств. Щиты — дюраль, белые каски — сферы, резиновые дубинки.

Поясню, что на вооружении у милиции в то время были прозрачные пластиковые щиты — витражи. Кололись как орехи. До сих пор преклоняюсь перед мудростью нашего руководителя — начальника школы милиции Бабаева В.К., который издал приказ об испытании этих витражей в канун первого выезда в горячие точки, в результате которых все эти витражи покололи и сложили грудой обломков на плацу. Не прошли испытание — бывает. При таких обстоятельствах на какой-то зоне — то ли на Урале, то ли за ним было запущено производство дюраль-алюминиевых щитов. Не прозрачные — ерунда. Вместо этого круглые дырочки. До сих пор они у полиции на вооружении.

Снова автобусы. Наш водитель — грузин, один из немногих оставшихся, используя свой громкоговоритель, пользуясь случаем проводит нам экскурсию о городе по маршруту следования. Спускаемся с гор в огромную залитую ночными огнями чашу — Тбилиси. У водителя кассетный магнитофон Весна 212. «Сингарелла, Сингарелла…» — поет из него Миша Шуфутинский. Водитель перематывает эту песню на начало, и снова Сингарелла. А вот наш город Тбилиси, а вот наша река — Кура, а вот наша республиканская клиническая больни… Водитель замолкает. На том берегу Куры вдоль больницы стоят несколько десятков машин скорой помощи с включенными мигалками. Нифига не учения — произносит кто-то. Сингарелла, сингарелла…

Если кто представляет себе Тбилиси, то центральная его улица — проспект Руставели пролегает от площади Ленина до площади Сталина. Сейчас наверное все уже переименовано, но тогда было именно так. Если заходить на Руставели с пл. Ленина, то через пару зданий слева будет дом правительства. Все переулки, что уходят влево от Руставели, идут в достаточно крутую гору, на которой расположен телецентр, те, что вправо, выходят на набережную реки Кура.

Наше автопутешествие закончилось на площади Ленина. Мы тихо сидели в автобусах и наблюдали за событиями на площади. Последняя представляла собой картину крайне непривычную. По площади носились машины с мигалками, бегали люди. Были слышны крики и какие то хлопки. «Зимбабве…» — произнес кто то из глубины автобуса.

К машинам, строиться! Покидаем автобусы и выстраиваемся напротив них. Сейчас нам нечто расскажут…

Инструктаж краткий. Напротив дома правительства был несанкционированный митинг. Митингующие схлестнулись с оцепившей их 9 ротой дивизии Дзержинского и раздавили её. Наша задача — расчистить Руставели от «мирных» митингующих, выкинувших милицейскую роту с проспекта. Впрочем, как оказалось, чуть раньше нас туда зашла десантура.

Строимся, как на учениях, по принципу шведской «свиньи». Забегаем на Руставели. Толпы нет. Есть какие-то солдаты, бегающие за какими-то мужиками. Мужики периодически подбирают камни с мостовой и кидают в солдат. Солдаты бегают с саперными лопатками. Вот и нас мужики заметили, принимаем на щиты первые камни. Бежим по Руставели, как поршень из цилиндра, выдавливая с проспекта народ в близлежащие улочки. Бежать тяжело. Весь проспект изобильно усыпан булыжниками, припасенными мирной демонстрацией, кусками «витражей» с которыми «дзержинцы» пытались противостоять этим камням. Лужи крови повсюду, куски срезанной кожи. Чья-то видеокамера, разрубленная лопаткой десантника, — явно вышла из строя.

Добегаем до площади Сталина, разворачиваемся и повзводно блокируем улицы и переулки, выходящие на проспект Руставели со стороны горы. Солдаты перекрывают подходы с Куры также цепочками повзводно. Так и стоим мы — лицом к горе, десантники — лицом к Куре. Руставели чист, толпа мелкими кучками скандирует в переулках. «Фашисти! Фашисти!!»

Откуда-то появляется открытый УАЗик, в котором, как на параде, стоя едет наш зам. по строевой. Фуражка, плащ — красавец! Никакой защиты! «Держитесь, 20 ИЛов уже в воздухе», — кричит он нам.

Толпа от нас стоит метрах в 50 и кричит в наш адрес всякие обидные слова. Инструктаж — не реагировать. Не выпускать их на Руставели. Повторюсь: с точки зрения толпы, мы, милиционеры, наверное, выглядели неплохо. Белые каски с закрытыми прозрачными забралами, тяжелые бронежилеты, здоровенные металлические щиты, резиновые дубинки. Оглядываемся, смотрим: в чем же солдаты? Войсковая зеленая каска, легкий броник, саперная лопатка. Спрашиваем: «Откуда они? Кировабадская десантная! Ха, 2 месяца назад как расстались, вместе в Кировабаде службу несли. Вот и свиделись!»

Машины скорой помощи дежурят у каждого взвода — цепочки. Напротив солдат из толпы выскакивает какая то женщина и театрально начинает рвать на себе волосы, обращаясь к толпе по грузински. Истерит, падает на колени. Из толпы выскакивает несколько мужиков с колами и летят на цепочку из солдат. «Лопатки к бою!» — командует взводный. Короткая стычка, толпа отступает, оставив перед солдатами «груз» для скорой помощи. Солдаты загружают бедолагу в скорую, та, включив сирену, срывается. На ее место тут же становится другая. Сирены завывают то там, то здесь. По их количеству можно посчитать, сколько «героев» испытало судьбу в споре с десантурой.

Так мы простояли до утра. К утру нас переформировали в оцепление Руставели. Подвезли сухпай. Стояли в оцеплении и спали в автобусах по очереди. Нашим взводным был назначен преподаватель философии. Изыскивая себе занятие, он поручил нам собирать камни с Руставели и складывать в большие кучи. Чем-то напомнило уборку картошки в колхозах. И кучи камней были под стать картофельным, и калибр булыжников соответствовал достаточно крупным клубням.

Майор-философ решил прогуляться вниз к Куре, полюбоваться красотами города. Какой-то грузин громко заорал, показывая пальцем в сторону философа и устремился к нему, увлекая за собой толпу человек из 20. Лицо майора стало воскового цвета. Похоже, в его сознании промчались Маркс, Энгельс, Гегель, Фейрбах и даже Кант… Толпа поравнялась с ним и, не обращая на него внимания, промчалась дальше по тому же вектору, вскоре скрывшись в каком-то закоулке. Больше философ рационализациями не занимался и окрестности не осматривал, а выглядывал из «Икаруса» и о чем-то своем думал.

Так день и прошел. К вечеру со стороны площади Ленина раздался знакомый лязг. Это были танки. Один из них подкатил к перекрываемому нами переулку, стал поперек него. Вдобавок к этому он повернув башню вбок и преградил Руставели пушкой, как шлагбаумом, слегка опустив ее вниз. Из недр танка вынырнул танкист и начал нас живо расспрашивать, что здесь происходит. Мы охотно делились впечатлениями.

Третий день — воскресенье — приобрел некоторую динамику. Вспомнили, что в одном из домов (вроде бы это театр оперы) лежат несколько трупов — затоптанных отступающей толпой. Колото-резаных ран на них не видел. Их унесли туда в ночь на субботу. Кем-то из руководства было принято здравое решение отправить трупы в морг, а чтобы ничего не случилось — использовать для этого пару «Икарусов» с милиционерами. Так я оказался в одном из этих автобусов. Трупы сложили на заднюю площадку, где люди стоят, когда автобус переполнен. Поехали куда-то на противоположный берег Куры. Ехали с удовольствием, так как более суток засиделись на одном месте. Однако путешествие выдалось неспокойным. Грузины быстро нас просчитали и, как по цыганскому радио весть о нашем передвижении разнеслась по всему нашему маршруту движения. Бах — в борт автобуса попал камень. Еще, еще, по стеклам. Не знаю, кому эта мысль пришла в голову, но мы все дружно похватали наши щиты и разместили их между сиденьями и стеклами. Получился этакий панцирь, отделяющий нас от сыпящихся под градом камней стекол автобуса. Позже мы рассказали об этом преподавателю тактико-специальной подготовки, на что он, подумав, ответил нечто типа классического: «Захочешь жить не так раскорячишься». А ведь эта тактика нигде не была описана! Жизнь сама учила выживать.

Так и дожили до утра понедельника. А утром я впервые почувствовал, что такое «человеку в сапогах» стать заложником политических игр. Была дана команда резко снять оцепление, убрать танки и Руставели превратился в обычный проезжий проспект. При этом и мы, и наши битые автобусы стояли вдоль проезжей части. Сонные, мятые и злые. Как линейные при параде. А грузины ехали мимо нас на своих «вольгах» и строили рожи. Кто-то посигналил, ему вторили еще несколько. Секунды, и весь этот поток автомобилей ревет единым воем в наш адрес. Смотрю: резиновая дубинка опускается на стекло автомобиля. Бац! Уже не сигналит. Ни он, ни очевидцы. Бац, хрясть, бум! — слышу удары дубинками. Бибикальщиков еще поубавилось. Смотрю: мимо меня проплывает белая «Волга», а за рулем тряся вторым подбородком, сигналит мужик, и орет на меня еще. Дотянулся изделием ПР-73 до крыла его авто. Грузин потерял интерес в своем клаксоне.

К обеду нас привезли и расквартировали в Тбилисской школе милиции. Местные ребята встретили очень хорошо! Государственное сознание, надо отдать должное, у них превалировало над национальными эмоциями. Столовая, горячая пища, которой не видели трое суток! Спим на полу на матрацах в аудиториях. Не метрополь. Но и не автобус!

Потянулись 3 недели несения службы в Тбилиси. С одной стороны, однообразные, с другой стороны — были некоторые запоминающиеся моменты. Постараюсь их вспомнить.

Выезжали в основном по ночам. В городе был введен комендантский час, и нашей задачей было вылавливать тех, кто нарушает комендантский час, а также охранять различные объекты.

Первым таким объектом было здание Глданского райкома партии. Ночь. Часть из нас снаружи здания, часть внутри. Мы и военные. БМП-2 на всякий случай. Я даже, памятуя службу в армии командиром такого аппарата, прокатился на ней вокруг райкома — вспомнил молодость.

Начали осваиваться внутри здания — ночь коротать. Самыми ценными находками были телевизор и телефон. Особенно порадовал второй предмет, так как после набора цифры 8 у него раздавался гудок межгорода. Первые звонки были на Украину, далее в Астрахань, Воронеж, Ереван, Казахстан, Латвию. Я тоже позвонил в Калугу. Пытался «закосить», что нахожусь в Нижнем Новгороде, но был быстро просчитан отцом. События по телефону мы не комментировали, придерживались версии официальной прессы.

На какую сумму мы «разгрузили» межгородом Коммунистическую партию Грузии не знаю, но полагаю что все-таки она нам осталась должна, а не мы ей.

Помню патрулируем ночной город. Окликнули нас из окна. Русская женщина, просит, чтобы мы сняли каски-сферы. Переглядываемся, потом, доверяя ей, снимаем. Крестит нас, читает какую-то молитву. Относимся к этому серьезно, хоть многие еще не крещеные к тому моменту.

Военные, которые несли с нами службу, в ту пору называли себя отрядами самообороны. Почему? Отвечу. Агрессия грузин, переживших ту ночь на Руставели, далее сместилась на русскоязычное население. В рациях постоянно звучали сигналы о том, что совершены нападения на русскоязычных. Вот и охраняли мы районы своих соплеменников, компактно проживающих в разных районах Тбилиси. Такова была вторичная, но самая долгая по продолжительности цель трехнедельной миссии.

Еще что запомнилось? В те времена грамоты-значки раздавали направо-налево в горячих точках. За Кировабад — несколько привез. Так вот за тбилисские события никому и ничего не дали. Как будто кто-то боялся, что документальные подтверждения останутся. А они и так остались. 30 лет прошло, а — как видите — не забыл.

А потом, месяца через два, нас всех допрашивали. Особенно смутил вопрос про разбитую видеокамеру. Мы ведь ее на сувениры растащили, а пленку какие-то мужики серьезные изъяли там же на месте.

Скажу честно: приехал я оттуда с другими взглядами. Не верил я уже в целостность Союза! А СССР, он еще поболее 2 лет существовал. Только вот то, что он развалится, мне уже, в отличие от многих жителей центральной части России, казалось реалией.



https://regnum.ru/news/polit/2579308.html



https://mikle1.livejournal.com/10651570.html





Прогибы и последствия

Прогибы и последствия



Еще раз о катынской и медновской фальсификациях

Возвращение мифа

Общеизвестно, расстрел пленных поляков под Катынью включен в раздел «Убийство и жестокое обращение с военнопленными» обвинительного заключения Нюрнбергского трибунала.

Менее известен другой факт: Геббельс оставил в своем «литературном наследии» саморазоблачительные записи: «Катынское дело счастливо развивается для нас…»

«…Некоторые наши люди должны быть там раньше, чтобы во время прибытия Красного Креста все было подготовлено и чтобы при раскопках не натолкнулись бы на вещи, которые не соответствуют нашей линии».

Впрочем, позже Геббельс уже был не на шутку встревожен обнаружением в телах польских офицеров пуль, выпущенных из немецкого оружия:
«Это надо как-то выяснить. Это надо как-то объяснять. И, может быть, нам придется отказаться от всей этой катынской затеи».


По мнению авторитетных историков, попытка переложить убиение поляков на органы НКВД и руководство СССР предпринималась нацистами в соответствии с методами большой лжи, обоснованными Гитлером: «Если уж врать, то врать нагло: в большую ложь охотнее верят, чем в малую…

Люди сами иногда врут в мелочах, однако большой лжи они стесняются. Следовательно, им и в голову не придет, что их так бессовестно обманывают… Большая ложь дает выигрыш во времени, а потом о ней никто не вспомнит». Как можно предположить, делалось это в данном случае с двумя целями.

Во-первых, для того, чтобы осложнить отношения СССР с союзниками в лице, прежде всего, США и Англии и настроить против нашего государства народы Европы. Во-вторых, для запугивания немецких солдат «зверствами Красной Армии», дабы они не сдавались в плен.

Со временем к фактам, установленным накануне Нюрнбергского трибунала, добавились новые. Они не оставляли сомнений в том, что расстрел польских офицеров в Катыни осуществлен именно немцами.

К ним следует отнести свидетельство Вацлава Пыха. Этот польский офицер был расстрелян немцами в Катыни, но, оказавшись не убитым, а лишь тяжелораненым, выбрался из присыпанной землей коллективной могилы и спасся.

Его заявление о факте расстрела было направлено Центральному Комитету ПОРП в Варшаве и в посольство СССР 8 февраля 1953 года. Текст заявления напечатан в брошюре «Шляхта и мы», написанной известным тверским краеведом, членом Тверского регионального научного военно-исторического центра Геннадием Асинкритовым.

В этот же ряд можно поставить и другие факты, ранее неоднократно преданные огласке в печати. Так, 5 июня 1947 года был допрошен американским капитаном в американской оккупационной зоне немецкий гражданин Пауль Шнейдер.

Он заявил, что во время пребывания в следственной тюрьме «Тегел» зимой 1941–1942 годов он находился в одной камере с немецким унтер-офицером из карательного полка «Великая Германия». Унтер-офицер рассказал Шнейдеру, что «поздней осенью 1941 года, точнее в октябре, его полк совершил массовое убийство десяти тысяч польских офицеров в лесу, который, как он указал, находится под Катынью».

Поскольку опровергнуть эти свидетельства было трудно, наиболее эффективным способом для Запада и его спецслужб виделось найти «опровергателей» в самом СССР.

Первые попытки реанимировать геббельсовскую трактовку предпринимались при власти Никиты Хрущева. Во время его правления из Центрального партархива было изъято и уничтожено множество документов (речь идет о миллионах страниц), в том числе, исчез «шелепинский» список польских офицеров, находившихся в плену в СССР. Понятно, для чего это делалось. В мутной воде неведения легче разыгрывать карту антисталинизма, начало чему положил доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС.

Новая атака с использованием «катынского» и добавившегося к нему «медновского» «дела» началась при генсеке Михаиле Горбачеве. Тогда же было подвергнуто обструкции выдающееся достижение сталинской дипломатии – Пакт Молотова–Риббентропа, позволивший СССР лучше подготовиться к войне с гитлеровской Германией. Печально, но факт: свою руку к этому приложил Съезд народных депутатов СССР (постановление от 24.09.1989 г.). Напомню, председателем Президиума Верховного Совета СССР был тогда «верный ленинец» Горбачев.

Разоблачения подделок

Справедливо заметить: патриоты Отечества не сидели сложа руки. Опытными специалистами-графологами поставлены под сомнение Докладная записка наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии, Выписка из протокола №13 заседания Политбюро ЦК ВКП (б) «Вопрос НКВД СССР» (пункт 144) и некоторые другие «документы». Обнаруженные в них несуразности (они неоднократно приводились в патриотических СМИ) подтверждают явно сомнительный их характер.

До сих пор никто не смог убедительно эти несуразности объяснить и опровергнуть.

Разоблачена и другая фальшивка за подписью Берии – якобы написанная им докладная записка от 21 июня 1941 года: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся нападении на СССР. Он сообщил, что «нападение» начнется завтра.

То же радировал и генерал-майор В.И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев… Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет!».

Составители фальшивки не учли, в частности, того, что с 1941 г. НКВД был разделен на два наркомата – НКВД, которым руководил Берия, и НКГБ (с внешней разведкой), которой руководил Меркулов. Соответственно Л.П. Берия 21 июня 1941 года не имел никакого отношения к внешней разведке. Кто бомбардировал этой «дезой» наши мозги? Тот, кто поставил целью дискредитировать Сталина и переписать заново нашу историю.

А в 2010 году грянула сенсация! Обнаружился след созданной в начале 90-х спецгруппы фальсификаторов, работавшей на одной из подмосковных дач.

Заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности Виктор Илюхин (это к нему пришел 25 мая человек из спецгруппы) заявил: «Неизвестный мне назвал свою фамилию, в целях его безопасности раскрывать ее пока не буду, и сообщил, что он имеет непосредственное отношение к изготовлению и подделке архивных документов, в том числе и по расстрелу пленных поляков».

В распоряжении экспертов оказались поддельные оттиски подписей, чистые бланки 30–40-х годов, штампы и печати, использовавшиеся фальсификаторами. Госдума и Генпрокуратура преданное огласке Илюхиным постарались «не заметить». Хотя могли бы для установления истины назначить расследование. «Катынским делом» Илюхин занимался глубоко и всерьез.

Собранная им информация доказывает: это дело направлено не только против Сталина и советской системы, но и против России в целом. Свои обобщения и выводы он представил в книге «Катынское дело». Приходилось слышать, что после скоропостижной смерти Виктора Ивановича документы из его сейфа странным образом исчезли.

Так ли это? Были ли там новые сведения, разоблачающие фальсификаторов, остается только догадываться.



https://youtu.be/gYVbvqrV6VE


В том же, 2010 году политолог и публицист Юрий Мухин на круглом столе в Госдуме по теме «Катынская трагедия: правовые и политические аспекты» отмечал: «А в Медном 243 черепа (обнаруженных при раскопке. – В.К.) размножаются в 6 тысяч польских полицейских. А кто сказал, что там вообще поляки?

Якобы найдены некоторые вещи, но не в могилах найдены, а отдельно, возле могил ямки были, и там эти вещи (ну не нужные там!) закопаны – золотые монеты, всякие вещи, и главное, газеты за 1940 год.

Там уже подошвы не сохранились в могилах, а у них газеты читать можно, понимаете? Вот такие находки. Казалось, где они, эти находки, при деле? Нет, их поляки увезли с собой в Польшу.

А что они делали на эксгумации, какой был их процессуальный статус? Они, оказывается, там всё раскапывали, находили, теперь вот у них такие вещественные доказательства…» При этом официально идентифицированными в Медном являются лишь 16 человек.

Не премину сослаться на мнение Геннадия Асинкритова: «…в немецких документах содержатся также данные, начисто опровергающие и нашу «медновскую» версию «массовых убийств» польских офицеров. Речь идет, в частности, о жетоне с номером камеры хранения Осташковского лагеря, найденном в кармане одного из трупов.

Жетон и другие вещдоки, в том числе документы, удостоверяющие личность, дневниковые записи и т.п., приведенные самими гитлеровскими гробокопателями в их же протоколах, свидетельствуют о том, что в 1940 году поляки были отправлены из Калинина под Смоленск, в основном на дорожно-строительные работы.

Где их в 1941 году захватили немцы и вскоре расстреляли».

Анатолий Вассерман в своей размещенной на Яндексе статье «Липа с нацистскими корнями» подчеркивает: «Якобы найденные в 1990 году и впоследствии даже опубликованные материалы «Особой папки по Катыни» – грубая и очевидная фальшивка.

Очевидно, те, кто ее рисовал, опасались законной кары за клевету и сделали заказанную им работу так, чтобы ни один внимательный человек в нее не поверил».

Громом среди ясного неба стал выход книги профессора Университета Монклер (США) Гровера Ферра «Катынский расстрел: опровержение «официальной версии».

Вызвавшая значительный интерес у общественности, но замолчанная либеральными СМИ, презентация этой книги в Твери состоялась в 2017 году. По мнению польского историка Ромуальда Свентека (чье мнение отражено в книге), преступление в Катыни однозначно совершено фашистами.

В этом он лично убедился, посетив лагеря Воркуты и Норильска, где общался с немецкими военнопленными.

А в 1952 году в Норильске встретил польского капитана Владислава Жака, свидетеля преступления гитлеровцев под Смоленском: «От него я узнал, что немцы в самом деле захватили несколько лагерей, расположенных в этом районе, с польскими военнопленными и уничтожили их, поскольку это отвечало их интересам».



https://youtu.be/oI-sEhX4ygQ



Не обойдена вниманием в книге профессора Гровера Ферра и медновская тема. Скажем, приезжающие в Медное поляки молятся над мемориальными табличками Юзефу Кулиговскому и Людвику Маловейскому, которых считали убитыми в Калинине.

Но, как выяснилось, их личные жетоны найдены в захоронениях во Владимире-Волынском на Западной Украине во время раскопок, проведенных польскими и украинскими археологами в 2011–2012 годах. Согласно официальным отчетам польского археолога Доминики Семиньской, при раскопках близ тюрьмы в этом городе она обнаружила массовые захоронения женщин, стариков, детей, а также польских военных.

Причем жетонов польских военных и полицейских обнаружено гораздо больше, чем принято считать. Однако данные об их владельцах не попали в открытый доступ. Скорее всего, они намеренно скрываются польскими властями, чтобы окончательно не уничтожить выстроенную за долгие годы, в том числе с участием пятой колонны в России, ложь о советских преступлениях против поляков.

«Коготок увяз – птичке пропасть»

Теперь о действиях иного порядка. К ним, увы, оказалась причастной (как в 1989-м году Съезд народных депутатов СССР) российская Государственная дума.

Подзабытое ныне заявление Госдумы от 26 ноября 2010 года «О Катынской трагедии и ее жертвах» выглядело моральной поддержкой фальсификаторам.

В нем, со ссылкой на неназванные «опубликованные материалы», «многие годы хранившиеся в секретных архивах», фактически признавалась «вина» СССР за «Катынское преступление», утверждалось, что оно «было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей», выражалось «глубокое сочувствие всем жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким».

Забыли господа-депутаты мудрое предостережение поэта и дипломата Ф.И. Тютчева:

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В ее глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

Об этом заявлении сегодня, когда польский сейм приравнял СССР к гитлеровской Германии (до этого то же самое сделала любимая российскими политиками ПАСЕ), самое время напомнить.

То, что в юридическом и историческом плане заявление представляло собой абсурдную попытку поставить под сомнение решение Нюрнбергского трибунала, понимали многие. Но возникал вопрос: «Почему, осознавая это, депутаты его приняли?»

В числе основных версий преобладали две: надо было уластить Польшу, которая противилась вступлению России в ВТО, на территории Польши открыты большие залежи горючих сланцев, добыча которых грозит финансовыми потерями для Газпрома. Мол, Польша в обмен на принятие Россией геббельсовской версии в отношении Катыни обязалась повременить с переходом на новый вид топлива.

Политика, конечно, занятие не стерильное, нередко она приносится в жертву экономическим интересам правящего класса, но чтобы так безнравственно?

Называлась и более вероятная, на мой взгляд, версия: Запад оказал давление на российскую «элиту», намекнув на возможные проблемы с ее счетами в западных банках и недвижимостью. То есть «коготки» увязли и «птички» покорно полетели в том направлении, куда нужно антироссийским силам.

Однако сходство взглядов на советский период истории, на Сталина значительной части современной российской «элиты» и господина Геббельса и его последователей на Западе имеет не столько политические и материальные причины, сколько мировоззренческие. Вряд ли кто станет оспаривать, что фашизм есть порождение западного буржуазно-либерального общества.

А разве не на Запад долгое время молилась и молится российская «элита», создавая там для себя «запасные аэродромы»?

Впрочем, несмотря на заявление Госдумы, которое некоторые посчитали официальной позицией страны, член Зиновьевского клуба, доктор исторических наук Алексей Плотников настаивает (он не одинок в своем утверждении): современная позиция Российской Федерации предельно четко выражена в трех меморандумах Министерства юстиции РФ по «катынско-медновскому вопросу». Они направлялись в Европейский суд по правам человека.

В них, в частности, сказано, что польская часть мемориального комплекса сконструирована и изготовлена в Польше без обращения в Генеральную прокуратуру РФ для получения официального списка жертв. Таким образом, персональные таблицы с именами погибших не могут считаться доказательством каких бы то ни было фактов.

Самая важная информация содержится в третьем меморандуме: «Катынские события не были признаны российским военным преступлением. Факт гибели в результате расстрела доказан только в отношении 1803 польских военнопленных (в Катыни и Медном. – Прим. авт.)». При этом не указывается, кто именно расстрелял поляков. Из них, как отмечалось выше, в Медном эксгумировано 243 тела и 16 идентифицировано по жетонам.

Вода на чужую мельницу

Ф.М. Достоевский в романе «Бесы» отметил: «В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки». Масса их расплодилась на нашей земле в конце 80-х – начале 90-х годов. В том числе в газетах, на телевидении. Стали помогать Западу в информационно-психологической войне против СССР и России.

Восхвалять чужое. Переписывать, обливать грязью наше недавнее прошлое. Дискредитировать, загонять во внутреннее подполье патриотических историков и писателей, пытавшихся аргументированно воспротивиться этому процессу. Негативную роль сыграли «разные людишки», когда Генеральная прокуратура России передала Польше очередные тома материалов относительно судеб польских пленных.

Это преподносилось в либеральных СМИ как передача «дела о расстреле поляков в Катыни в 1940 году». Между тем были переданы сведения «об историях болезни, захоронениях умерших от болезней, пересылках из лагеря в лагерь».

Характерно, что штаты ряда изданий пополнились «разными людишками», прошедшими спецподготовку за границей. К примеру, в одной из тверских газет работал журналист М, по некоторым сведениям, усвоивший «уроки правды» в Варшаве. Он активно освещал тему Катыни и мемориала в Медном. Понятно, в каком ракурсе.

Думается, не случайно оказался в числе провокаторов, пытавшихся представить калининских партизан «террористами». Не остались в стороне от поддержки западной позиции по катынским и медновским захоронениям общество «Мемориал», правозащитники, некоторые церковные деятели и чиновники.

Один из них, сын обервахмана охранных войск СС, словно бы в издевку назначенный куратором областной общественной организации ветеранов партизанского движения и подполья, имел прямое отношение к созданию польского мемориала в Медном. Запад отметил его двумя орденами. Обладателями польских наград стали несколько активных неформалов, «мемориальцев». Поощрили их и высокими областными наградами, что свидетельствовало о манкуртовской линии власти в этом вопросе.

Как-то довелось увидеть проект распоряжения губернатора Тверской области Д. Зеленина «О рабочей группе по разработке комплексного плана мероприятий по обустройству и популяризации мемориального комплекса «Медное». К проекту была приложена записка начальника областного департамента культуры Е. Шевченко.

В ней сообщалось, что под Медным в 1940 году «тайно захоронили останки более 6000 военнопленных польских офицеров, расстрелянных в этом же году в подвалах здания НКВД Калининской области». Чем подтверждено это число? «Показаниями» престарелого бывшего начальника Калининского УНКВД Д. Токарева?

Но, как пишет Анатолий Вассерман, «совершенно понятно, что в 1990 году бывшие энкавэдэшники, давая показания, ожидали суда, где им предстояло быть в лучшем случае свидетелями, а скорее обвиняемыми. И так как они были людьми юридически грамотными и очень опытными, давали такие показания, которые на суде они сами могли бы опровергнуть по всем пунктам».

Нельзя исключать и того, что сказанное ими диктовалось элементарным страхом за жизнь – свою и близких. Кто постарше, помнят, как в 90-е яростно неистовствовали «демократы», призывая к расправе над «красно-коричневыми».

Кстати, цифра 6300 расстрелянных упоминается в «записке Берии Сталину». Она, как отмечалось выше, согласно выводам экспертов, была сфальсифицирована. «Печать не ЦК ВКП(б), который был в 40-м году, а ЦК КПСС. И дальше допечатано другой машинкой «Иосиф Сталин». Вообще фактически это без подписи, без печати, это была информационная копия», – объясняет Владислав Швед, второй секретарь Компартии Литвы в 1990–1991 годах.

Понимая, что любая человеческая жизнь бесценна, хочу подчеркнуть: в войну приходилось действовать по законам военного времени, оценка которых с позиций сегодняшнего дня чревата антиисторизмом и политиканством. Надо представлять драматизм ситуации, в которой находился тогда Советский Союз.

Впрочем, в любом случае говорить о 6 тысячах или даже 10 тысячах (приходится слышать и такую цифру) захороненных под Медным поляков – значит быть не в ладу с достоверностью, ибо достоверно то, что подтверждено «от» и «до», в том числе и пофамильным списком жертв. Сегодня уже установлено: под Медным покоятся в основном красноармейцы, умершие в военных госпиталях, находившихся в районе этого села. Известно также: когда немцы захватили госпитали, они расстреляли всех раненых.

К ним следует добавить лиц, расстрелянных органами НКВД Калининской области с июня 1937-го по ноябрь 1938-го.

Видимо, захоронена в этом месте и незначительная часть поляков, умерших от ран и болезней или казненных за преступления по антисоветским статьям, что, впрочем, не дает достаточных оснований для того правового статуса, которым наделен медновский мемориал. И очень верным и справедливым видится желание представителей патриотической общественности Твери установить здесь памятник погибшим красноармейцам.

Последняя точка не поставлена

Несомненно, России надо стремиться к улучшению отношений с Польшей.

В заявлении Госдумы отмечалось: «Достижение такого результата будет лучшим памятником жертвам Катынской трагедии, которых уже с исчерпывающей очевидностью реабилитировала сама история, воинам-красноармейцам, погибшим в Польше, советским солдатам, отдавшим свои жизни за ее освобождение от гитлеровского нацизма».

Но, во-первых, отношения не оздоровить, беспринципно подыгрывая фальсификаторам, идя у них на поводу. Врачевать надо бальзамом правды, терпимости, взаимопонимания, сотрудничества. Несомненно, это относится и к польской стороне. Прежде всего, к ее руководству. Разве мы не видим, как неблагодарно на «руку дружбы польскому народу» откликается польская власть? Как сносятся и оскверняются памятники воинам Красной Армии, ее полководцам?

Переиначивается история? Как услужливо Польша размещает на своей территории контингенты НАТО, а отдельные польские политики рассуждают о репарациях, которые Россия должна выплатить польской стороне?

А может быть, наоборот, Польша должна платить России, преемнице СССР, за те огромные потери, которые понесли Красная Армия, весь наш народ, освобождая ее от нацистов? За то, что она, Польша, благодаря Сталину сохранилась как государство?

Во-вторых, важно сознавать: есть отношения олигархическо-бюрократических кланов (с той и другой стороны) и есть отношения народов. Лично я питал и питаю к полякам дружественные чувства. Восхищаюсь мужеством и мудростью Войцеха Ярузельского. Люблю слушать песни в исполнении Анны Герман.

Моим учителем истории в средней школе был поляк Эдуард Эдуардович Шимкевич. Помнится, в праздник Победы он появился с наградами на груди. Много их было. Орден Красного Знамени, орден Отечественной войны, Крест Грюнвальда, Крест «За храбрость»…

Шимкевич воевал в сформированной на территории СССР 1-й Польской армии, после войны служил начальником штаба контрразведки Краковского воеводства. Как расценил бы он антисоветскую, антисталинскую возню либералов вокруг реанимированной геббельсовской провокации? Прихожу к однозначному выводу – отрицательно. Опытный контрразведчик умел отличать правду от изощренной лжи и полуправды.

Исторический опыт показывает: бумеранг политического лицемерия и коварства рано или поздно возвращается и наносит удар по тем, кто его запустил. Думается, для теперешней российской власти ее позиция по катынскому и медновскому «делам» является серьезной проверкой на приверженность исторической справедливости, патриотизму, национальным интересам России.

Объективности ради замечу: в последние годы на этом направлении происходят положительные изменения. Сама усложняющаяся международная обстановка побуждает руководство страны к этому.

Но последняя точка далеко не поставлена. Существует опасение: не будет ли «правда истории», созданная российскими либералами в 90-е, подменена новой неправедной «правдой истории», выгодной глобалистской элите?

Такой, в которой неисчислимые потери и главенствующую роль русских, украинцев, белорусов, а также значение Сталина в разгроме нацизма новые «разные людишки» в конце концов уведут на задний план?


Валерий Кириллов


***


Источник.




https://ss69100.livejournal.com/4875914.html





Woods
  • samogon

хроническогорожжыгания псто

9 февраля 1943 года началась Большая Волынская Резня бензопилой (пол. Rzeź wołyńska). Сотня УПА под командой Григория Перигийняка по кличке Башка (он же Коробка, он же Довбешка) напала на польскую деревню Паросля на Волыни. Было убито 173 мирных поляка, включая 43 ребенка.

Бойцы Украинской повстанческой армии вошли в село под видом советских партизан, попросив у сельчан еды. Выпив и покушав, доблестные герои Украины принялись насиловать и резать, резать и насиловать. Подросткам отрезали конечности, вспарывали животы, присыпали раны солью и оставляли медленно умирать, годовалого ребенка приколотили штыком к доскам стола. Девушкам перед смертью отрезали груди, уши, мужчинам отрезали половые органы. Всего же в Волыни было вырезано по разным оценкам от 40 до 80 тысяч поляков.

Кстати, Гриша Перегийняк таки плохо кончил - уже через две недели его замочили немецкие фашисты, за что вся Польша им глубоко благодарна. На месте гибели героя в селе Высоцк под Ровно Башке установлен памятный знак как «отважному сотенному», а на малой родине — Старом Угринове в Ивано-Франковской области его именем названа улица.

Слава Украине! Героям слава!

Кстати, один выживший польский ребенок по имени Мирослав Гермашевский потом подался в космонавты и стал Героем Советского Союза.



В Волынской резне погибли его дед, отец и еще 17 членов семьи. Сам он был брошен в сугроб и чудом не замерз.



Памятник жертвам украинского геноцида (польск. Pomnik ofiar ukraińskiego ludobójstwa) — памятник, находящийся на территории краковского Раковицкого кладбища. Посвящён жертвам Волынской резни, которую совершили украинские националисты во время Второй мировой войны. Памятник располагается в юго-западной части кладбища около австрийского воинского некрополя № 388 времён Первой мировой войны.
«Dla narodowej pamięci oraz w hołdzie ofiarom ludobójstwa, którego dopuściły się w latach drugiej wojny światowej na Polakach — mieszkańcach połudnowo-wschodnich województw Rzeczypospolitej, Organizacja Ukraińskich Nacjonalistów i Ukraińska Powstańcza Armia. W 61 rocznicę tej tragedii — Kraków 2004» (Для национальной памяти и в честь жертв геноцида, который совершили в годы Второй мировой войны в отношении поляков — жителей юго-восточных воеводств Речи Посполитой — Организация украинских националистов и Украинская повстанческая армия. В 61 годовщину этой трагедии — Краков 2004)


Ну, за историческую справедливость! Желаю, чтобы все.

Путин уступил белорусам

Но только не лично Лукашенко, а всем белорусам.

Батька в ярости, поскольку у него забрали кормушку, которой он пользовался много лет. Именно по этой причине Батьку какое-то время бомбило и продолжает бомбить до сих пор.


Фото: Яндекс Фотки, Путин Лукашекко, Сочи

Collapse )